[ОТВЕТИТЬ]
Опции темы
20.02.2016 17:12  
KirillHome
Орка поймали!

Цитата:
Рано поутру над белыми стенами столицы разнесся крик:
— Орка поймали! Поймали поганого орка!
Орк и правда был поганым. Морду его украшали многочисленные синяки, слившиеся в одно мутное фиолетово-желтое пятно. Волосы были растрепаны и засалены, на подбородке пробивалась трехдневная щетина, одно ухо было окровавлено. На опухших губах запеклась коричневая корка. Через прорехи изодранной в клочья куртки там и сям проглядывала исцарапанная и грязная кожа. Орк, прихрамывая, плелся по улицам, а вокруг шеи у него была затянута веревка. Другой конец веревки находился в руках у королевских гвардейцев.
Когда орк открывал пасть, чтобы харкнуть кровью на землю, было видно, что многих зубов у него недостает.
— Цинга, — объяснил высокий гвардеец другому, показывая на орка. — Не кормят они своих. Жрут всякую дрянь, вот и выпадают зубы.
Орк на ходу повернул голову и зыркнул налитым кровью глазом.
— Цинга? — прохрипел он. — Да это вы же, уроды, прикладом мне заехали, все зубы вышибли!.. Цинга им, понимаешь. Диетологи, сука…
— Топай, топай! — рявкнул на орка второй гвардеец, низенький. — Ты хайло-то не открывай. Сейчас вот приведем тебя к королю, он решит, куда тебе еще прикладом заехать.
— И не говори, — поддержал его высокий. — Выступает еще, сволочь проклятая.
Орк умолк, опустил грязные лапы, связанные у запястий веревкой, и угрюмо зашагал по улице. Из окон домов высовывались любопытные люди, кто-то крикнул:
— У-у, рожа-то какая!.. Сразу видно, пакостная тварь.
Орк невесело ухмылялся, но не поднимал морду.
Через несколько минут гвардейцы достигли ворот королевского замка.
— Орка поймали! — радостно заявил высокий гвардеец. — К королю ведем! На допрос!
— Чего их допрашивать, сволочей, — проворчал привратник, однако ворота распахнул. — Ну, проходите, что ли… А только, как по мне, так нечего их и таскать-то сюда, только ковры топчут. Вон у него какие сапожищи-то грязные, как у балрога копыта. Хоть бы бахилы надевали, так ведь нет, идут по чистому, топчут…
Гвардейцы, не обращая внимания на ворчание привратника, поволокли орка в тронный зал.
— Вот, вашблагородь, орка поймали!
Низенький гвардеец пнул орка под колено, и тот, потеряв равновесие, повалился на пол, неловко выставив вперед связанные руки.
— Так, так, так, интересненько! — король приподнялся на троне. — А ну-ка, подтащите поближе. Любопытный экземпляр. Где поймали?
Гвардейцы замялись.
— Шпионил, вашблагородь!
— Врут они! — подал голос орк, поднимаясь на колени. — Это похищение! Я жаловаться буду!
— Пасть заткни! — прикрикнул высокий гвардеец. — Мы, вашблагородь, дозором обходили границы, и вот… Там таких целые банды. Не иначе, как опять вторжение готовят.
— Что ж вы врете-то! — возмутился орк. — Границы они обходили! Вы же сами нашу деревню сожгли, гады! Вам деревня-то чем мешала, а?.. Мирная деревня…
Низенький гвардеец широко замахнулся и врезал латной перчаткой в ухо орку.
— Еще ему поддай, — посоветовал высокий. — Никак не угомонится.
Орк заслонил лицо руками.
— Ну, полно, полно, — брезгливо произнес король. — Глупости какие. Никто ваших деревень не жег, это уж ты наговариваешь. Сами же, поди, и сожгли, чтобы на нас все свалить… Ты расскажи лучше, милейший, зачем границу перешел?
Орк заморгал заплывшими глазами.
— Что?.. Я — перешел?.. Да меня вот эти двое сюда притащили. Я домой шел, в деревню свою, а тут вижу — дома горят. И гвардейцы ваши вокруг. Ну, я в кустах схоронился, думал, отсижусь, а эти вот заметили, вытащили из кустов, говорят — ты шпион! Мешок на голову накинули и притащили… Я же говорю, это похищение!.. Какой я, к чертям, шпион! Это они сами границу пересекли…
— Врет! — убежденно сказал высокий гвардеец. — Уж мы ему объясняли, объясняли. Все руки себе поотбивали об него. А он все о своем. Не понимает, с-скотина!..
— Можно, вашблагородь?.. — спросил низенький с надеждой.
Король пожал плечами.
— Валяй.
Низенький от души влепил ногой под ребра орку. Тот сжался и заскулил.
— Орки, — извиняющимся тоном сказал высокий. — Никакой человечности. Лишь бы врать и пакостить.
— Да никакой я не орк, — прохрипел орк. — Я человек, понятно вам?.. Вечно вы, гоблины, все путаете. Какие же вы тупые, боже мой…
Сапог низенького гвардейца снова впечатался ему в бок.
— Я тебе покажу «гоблины»! Человек, скажет тоже!.. Это мы — люди, а ты — орк! Развелось вас, погани…
Высокий повернулся к королю.
— Чего с ним делать-то? — спросил он.
Король поморщился.
— В темницу, чего ж еще. Там умельцы есть, развяжут ему язык.
Низенький гвардеец гоготнул и отвесил орку еще один пинок.
— Пошел!..
Длинной винтовой лестницей они провели орка в подземелья замка. Пока высокий гвардеец развязывал орку лапы, низенький стоял, уперев копье пленнику между лопаток. Потом они вдвоем втолкнули орка в камеру. Железная решетка со скрипом захлопнулась за его спиной. Орк упал на холодный мокрый пол.
— Отдыхай, набирайся сил, — посоветовал высокий. — Скоро понадобятся.
С хохотом оба удалились. Когда отблески факела перестали плясать по стенам подземелья, орк приподнялся на локтях и попытался оглядеться вокруг.
— Жив? — донесся хрипловатый голос из темного угла.
— Ага, — кивнул орк. — Ты кто? Не видно ни рожна…
В углу кто-то пошевелился.
— Да как тебе сказать, — произнес голос. — Теперь уже и не знаю. Никто, наверное.
— Человек?
В углу усмехнулись.
— Само собой.
— Ну и слава богу, — кивнул орк. — Я тоже человек. А то гоблины эти твари те еще — с них станется и своего в кутузку…
— Они не гоблины.
— Чего?
Орку удалось наконец приспособиться к полутьме, и теперь он начал смутно различать фигуру сидящего в углу мужчины. Рубашки на нем не было, а штаны были изодраны до лохмотьев. Перепачканное грязью лицо было обрамлено длинными спутанными волосами. Мужчина сидел, прислонившись спиной прямо к каменной стене.
— Я говорю, никакие они не гоблины, — сказал мужчина. — Они люди.
— Тьфу ты, — орк выругался. — Так и знал. Ты тоже из них, да?.. Все-таки гоблин. Эти уроды там, наверху, тоже думают, что это они люди. Еще меня орком обзывают, козлы… Давай, что уж. Скажи чего-нибудь про орков.
Ему удалось усесться на полу камеры так, чтобы ребра почти не болели. Глаза, привыкая к темноте, выхватывали все больше деталей обстановки. Железные цепи, свисающие с крюка на стене. Охапка гнилой соломы. Перевернутая грязная миска на полу.
— Нет, — покачал головой мужчина. — И ты не орк. И они не гоблины. Не бывает вообще никаких гоблинов, и орков не бывает. Это фольклор.
— Ага, не бывает… А меня сюда кто закинул?
— Люди.
— Люди, как же, — орк сплюнул кровью на пол. — Люди живут по-человечески… А с вами, гадами, разве можно по-хорошему? Вы же только портить все и умеете. Убивать вас надо, скотов. Ничего, ничего. Вот узнают наши, что я в плену… Дорого вам моя голова обойдется.
Пленник, сидящий у стены промолчал.
— А тебя-то самого за что сюда? — спросил орк.
Мужчина вздохнул.
— За фольклор, — сказал он. — Вот за это самое. Пытался донести до людей, что война — это плохо. Что нельзя людям идти против людей.
— А-а, — протянул орк. — Пасть много открывал?
Не дождавшись ответа, он продолжил:
— Ну да, ваши этого не любят. За правду-то у вас и посадить могут.
— Да и у вас могут, — грустно сказал мужчина. — Правду нигде слушать не любят. Не по карману правда в наше время… Эти вот тебя орком называют. Ты — их гоблинами. А ты присмотрись. Ты погляди как следует. Вы же одинаковые. Вы же люди. По разные стороны баррикады только… Но — люди.
На лестнице послышались шаги. Свет факела опять запрыгал по влажным стенам.
— Смотри-ка, сидят, — сказал низенький гвардеец. — Беседа у них тут. Ну просто светский, мать его, раут. Пардоньте, пресветлые господа, что разлучаем вас в разгар диспута…
Он сунул ключ в замок решетки.
— Упырь, на выход, — рявкнул высокий. — Живо давай, шевели копытами. Палач заждался.
Мужчина поднялся. Прихрамывая, пересек камеру и вышел. Решетка снова лязгнула, закрываясь за ним.
Оставшись в темноте, орк не торопясь, на корточках, добрался до кучки соломы и повалился на нее.
— Упырь, вон оно что, — сказал он в темноту. — Ну, понятно все. Видать, пришла тебе пора схлопотать свой осиновый кол.
На него навалилась усталость. Схватившись за больной бок, он осторожно пошевелился, устраиваясь поудобнее. Гнилой запах соломы смешивался с запахами сырости, плесени и испражнений, где-то вдалеке гремели цепи. Орк закрыл глаза.
— Осиновый кол, — пробормотал он. — Всех вас надо, гадов… Ну, а как с вами по-человечески?..


Поддержать автора можно тут. Добавлены реквизиты PayPal.
На меня произвело впечатление!
 
30.08.2016 22:57  
OlegON
Решил себя порадовать и купил кофемашину... Пару дней я боялся к ней подойти: она внушала мне какой-то иррациональный страх, как любое непонятное, но пользоваться-то надо! Собрал, включил, настроил. Всё готово! В коробке нашел инструкцию толщиной с Войну и Мир. Я её прочитал и пошел знакомиться с этим роботом Вертером. Это случилось два дня тому назад. До сих пор этот робот не дал мне кофе! Я не знаю почему. Но расскажу что было. Начать с того, что он всё время разговаривает. Ну, то есть пишет мне сообщения на дисплее. И ему всё не нравится. И в первую очередь я сам. Я тыкаю пальцем в нужную кнопку, он мне пишет: "Ждите". Я жду. Проходят минуты. Я жду. Я жду, как Эдуард Асадов! "Я могу тебя очень ждать, долго-долго и верно-верно...". Я жду, а Вертер бурлит кишочками. Побурлил, и пишет: "Выберите свой кофе". Выбираю "Сверхкрепкий вкус, 2 чашки". Снова пишет "Ждите" и бурлит кишочками. Я жду. "...и ночами могу не спать. Год, и два, и всю жизнь наверно". Побурлил и пишет: "Рекомендую уменьшить количество кофе!" Я ему вежливо говорю: Спасибо за заботу, приятель, но я хочу именно столько кофе! Дай же мне его, дай!" Вертер побурлил ещё немного и написал: "Слишком мелкий помол. Отрегулируйте кофемолку". Вот знать бы ещё, где там что регулировать надо. Достаю кофейную Войну и Мир, и на 876 странице нахожу пункт "Регулировка кофемолки". Отрегулировал. Жму кнопку. Вертер пишет: "Залейте воду!" Ладно. Залил. И заметь, я даже не спрашиваю, куда ты дел всю предыдущую воду. Я тебя уже даже спрашивать боюсь о чём-то. Но раз ты всю её выпил - то наверное был с похмелища. Залил ещё воды. Опять прошу кофе. Прошу прям уже голосом!!!! Вертер думает, а потом пишет: "Ополосните чашку!" Тут у меня сдали нервы. И я заорал: А чашка-то моя чем тебе не нравится, гадина???? Я её мыл!!! Губкой! С Фейри! Со всех сторон! Она чистая, мамой клянусь! Дай мне кофе, пожалуйста!!!!! "Ополосните чашку!" %$#@! Пошел мыть чашку. Заодно разделся и помылся сам. Весь целиком! Потому что подозревал, что сейчас меня всё равно заставят это сделать. Надел чистые трусы. Ещё раз помыл чашку. Потом догадался, что "Ополосните чашку" - это, вероятно, какая-то функция в машине, и надо её найти. Достал Войну и Мир. На 458 странице обнаружил функцию ополаскивания чашки. Нажал. Вертер побурлил и выдал мне порцию кипятка в трижды помытую чашку. И снова "Выберите свой кофе". Не стал его нервировать, выбрал "Капуччино". Там одна большая кнопка с аналогичной надписью. И ничего выбирать не надо, и предъявлять справку от кардиолога. Нажимаю на кнопку. Пишет "Много пены, мало кофе, много кофе - мало пены". Я взбесился: Да мне хоть с пеной, хоть даже с монтажной, хоть без пены вообще, но налей мне, пожалуйста, хоть что-нибудь, лишенец!!!! Вертер побурлил и написал: "Ополосните чашку!" Скотина. Я и чашку пять раз ополоснул, и сам помылся, и трусы у меня чистые, новые и с биркой: приберег для особого случая и ночи страсти и любви, но ты, сука, не оставил мне выбора! Что тебе ещё надо, дрянь??? Вертер побурлил, написал: "Выключение", и погас. Стою посреди кухни в одних трусах, со стерильной чашкой и нервным тиком. Кипячу воду в чайнике. Буду пить чай. Если только чайник мне это разрешит.
 
13.09.2016 18:35  
OlegON
Статистика.
Шанс умереть по дороге к покупке лотерейного билета больше ,чем шанс выграть в лотерею.
 
14.09.2016 07:08  
OlegON
— Пришла все-таки?
— Угу.
Смерть усела на край постели и посмотрела на заваленную лекарствами тумбочку. Стандартный набор: раскаленная лампа, горевшая всю ночь напролет, куча разнообразных таблеток, кружка остывшего чая и книга с закладкой.
Старик смотрел на Смерть спокойно, без страха. Он давно ее ждал.
— Сколько мне еще?
— Две минуты.
— А я в памперсы только что нассал.
Смерть засмеялась, ощерив свой оскал гнилых, желтых зубов, в пустых глазницах блеснул зеленый огонек.
— Люблю юморных.
Снова повисло молчание. Секунды текли чудовищно медленно, казалось, что часы остановились.
— Смерть, можно тебе задать вопрос?
— Валяй.
— В чем смысл жизни?
Смерть хмыкнула. Обычно спрашивали: «Что будет дальше?». Никого уже не интересовала жизнь, которую она забирала.
— Ты философ?
— Нет. Я всю жизнь проработал учителем. И всегда задавался этим вопросом. В чем же мой смысл жизни? Родился у меня сын. Думал, вот он, он мой смысл жизни! Смысл жизни в продолжении жизни! И ты его забрала в восемнадцать.
Старик говорил спокойно, воспоминания о давно умершем сыне уже не рвали душу, боль ушла.
— Я это вытерпел. Было тяжело, но пережил. Я решил, что смысл жизни в любви. Люба. Любовь моя. Не смогла со мной жить после смерти сына, и моя любовь ей была не нужна. Мы ведь могли еще завести детей, но нет. Ушла к другому.
Смерть хмыкнула. Привычное дело, сколько уже она слышала такое.
— И тогда я решил, что смысл жизни в моем призвании. Я учил детей. Я полностью отдался работе. Вкладывал в их умы все, что знал сам, отдавался весь им без остатка. Бессонные ночи ради того, чтобы донести им больше, чем может дать школа. Столько лиц я озарил воодушевлением, сколько ясных глаз горели, слушая меня часами. И что получилось?
— Что? – невольно спросила Смерть.
— Да, ничего! В лучшем случае серые клерки, да болтливые менеджеры. Те же, в которых я видел будущих великих людей стали совсем никчемными. Отбросами. Пришел ко мне как-то Андрей Васнецов. Ведь любимцем моим был. Пришел пьяным оборванцем на День Учителя. И говорит: «Зря вы все это делали, Сан Саныч. Зря». У меня в тот момент сердце прекратило биться. Больше половины жизни положил впустую. Не оставил после себя ничего. Ничего!
Стрелка часов очень медленно, но ползла. Прошло полторы минуты. Смерть поднялась с кровати.
— Так в чем смысл жизни? Скажи, может не зря я прожил эту жизнь и лежу сейчас обоссаным?
— Помнишь в седьмом классе Яну Смирнову?
Старик наморщил лоб, пытаясь вспомнить.
— Рыжая такая?
— Да. Правда умерла уже давно.
— Помню.
— Помнишь ты ей подножку подставил и она со всего маху пролетела, да приземлилась лицом в кучу собачьего дерьма?
Старику не понравились такие воспоминания.
— Глупым ребенком был. Дети все жестокие.
— Неважно. Ее еще стали называть «Янка-говнянка» и ей пришлось перевестись в далекую школу.
— И?
— Все. Весь твой смысл жизни. Ты выполнил свое предназначение.
Старик охнул и затрясся.
— Как так? – сухо спросил он.
— Она родила великого человека, политика, который войдет навеки в историю. Ты же был лишь пазлом мозаики. Как и большинство людей. Просто пазлы. Не более.
— Нет. Не верю… Как же так…
Смерть не стала слушать старика и взмахнула над ним косой. Серая субстанция души покинула старое тело, воспарив к потолку и рассыпавшись невидимым пеплом.
— Вот так. – сказала Смерть и закинув косу на плечо вышла из комнаты. В комнате запахло мочой.
 
20.09.2016 07:15  
OlegON
Эту байку или рассказ я подслушал на каком-то семейном мероприятии, когда был ещё ребёнком.

Речь шла о родственнице , молоденький учительнице , которую по направлению отправили в одно из старинных сёл староверов учительствовать в сельскую школу. Молодую и скромную девчонку учительницу отправили на временное подселению к старому деду, одиноко жившему в большом доме.

Старик встретил девушку приветливо, отвёл большую и светлую комнату , помог с вещами, показал, что да где.

К вечеру дед накрыл стол и пригласил гостью к самовару. Сидели долго , разговаривали, пили чай с вкусными вареньями и когда стемнело , девушка поблагодарив деда хотела встать из за стола , но не тут то было. Увидев , что девушка хочет уйти дед сказал: — Ну, раз попила чаю, теперь показывай жопу!!!

Девушка онемела , ноги от такого аж к полу приросли , а дед глядя ей так приветливо в глаза, — ну что, жопу покажешь али ещё чаю?

Девушка растерявшись и не зная даже что ответить и делать , еле молвила — можно ещё чаю. Дед налил стакан чаю и продолжи разговор о бытие житие, о селе, о своей покойной бабке. Говорил спокойно и доброжелательно и девушка успокоилась и стала думать , что ей показалось или послышалось и вновь поблагодарив хотела уйти из за стола , как вдруг чётко и ясно услышала , — так жопу-то показывать будешь???

Советская девушка , комсомолка , отличница , даже не целовалось никогда и вдруг ТАКОЕ!!!! И девчонке стало страшно , напротив неё сидел хоть и довольно старый, но крепкий и большой дед и хлебая кипяток чая, со зловещей , как показалось девушке- улыбкой , смотрел на неё. Ну что жопу , аль ещё кружку чая???? Девушка обречённо вздохнула и пискнула — чаю. "Крепкая однако" сказал дед и налил её ещё одну большую глиняную кружку чая.

Девушка сидела пила чай и слёзы потекли у неё из глаз , третья кружка просто уже не лезла в горло, но девушка отсрочивая постыдный акт их последних сил глотала через силу глоток за глотком.

"Ох милая вижу совсем утомилась", вдруг сказал дед и допив свою кружку , перевернул её и поставив донышком наверх сказал , — "ну, вот чаю попили , а теперь и почивать можно."

Как оказалось , в том селе " показать жопу" — это старый обычай у хозяев и гостей переворачивать кружку показывая уважение , что мол всё выпил до конца и вкусно было , спасибо вам за угощение...
А донышко , та самая задница...

Вот такой первый урок получила учительница в том старинном селе , потом их ещё много было , но этот она запомнила на всю жизнь.
 
26.09.2016 20:44  
OlegON
Закрывайте двери

У нас с женой была плохая глупая привычка – не закрывать за собой дверь на ключ, возвращаясь домой. Утром уходишь на работу и обнаруживаешь, что проспал всю ночь с незапертой дверью. Начинаются разборки, кто заходил последний и кто в большей степени «тяпа-растяпа». Один раз входная дверь распахнулась ночью от сильного сквозняка и начала хлопать. Мы изрядно перепугались в тот раз, но привычка все равно никуда не делась.

Но потом случилось нечто, что навсегда приучило нас закрывать дверь на все замки. И, черт возьми, я всерьез обдумываю идею настоящего дверного засова...
Мой дом - моя крепость и зачем нужны стены, если ворота распахнуты?

В тот раз мне долго не спалось. Внезапно я решил проверить входную дверь, вставать было лень, но желание было навязчивым и неотступным. Я побрел в коридор, попробовал дверь и …точно, опять не закрыли! Я повернул один ключ на 4 оборота и зачем-то второй, нижний, которым мы вообще никогда не пользовались. Я сделал буквально два шага в сторону комнаты, когда услышал необычные странные звуки за дверью. Было ощущение, что кто-то водит ладонями по двери с той стороны, ощупывает ее, как будто слепой натолкнулся на препятствие и пытается понять, что это.

Хоть и вздрогнув от неожиданности, я развернулся с намерением как минимум посмотреть в глазок. Я подошел к двери вплотную и заметил, что ручка стала поворачиваться вверх-вниз, как будто пробовали открыть дверь. Затем раздался странный неритмичный стук. Мне стало внезапно холодно, заныло сердце, не страх и не ужас, а какая-то черная тоска, мутная непонятная тревога полезли в душу. В глазок я смотреть расхотел. Тихо стал отходить в комнату, жена проснулась и уже что-то собиралась сказать. Я знаком попросил ее молчать, она сразу поняла, что что-то не так. Глаза ее округлились.

Надо сказать, что есть у меня один девайс, которым я почти никогда не пользовался. А именно, видеокамера, смотрящая на площадку и подключенная к компу. Ее притащил в подарок мой братец, работавший в то время в конторе, занимающейся установкой систем видеонаблюдения.
Посмотрели, поигрались пару раз и про камеру забыли. Сейчас я про нее вспомнил. Не знаю, какая черта человеческого характера заставляет нас смотреть в глаза Вия? Вот и я подсел к компьютеру и запустил изображение площадки.

Что это было? Не знаю, но я это видел и жена видела. Нечто, замотанное в какие-то темные лохмотья, неестественно изгибаясь и вихляя, бродило по площадке, скребясь в двери, дергая ручки, припадая и прислушиваясь к звукам в квартирах, заглядывая в глазки. Голова этого нечто также была замотана в тряпье, из тряпок торчали темные руки, длинные, узкие, с неестественно длинными, в два-два с половиной раза длиннее обычных, пальцами. Еще несколько раз это нечто подходило к моей двери и надолго припадало к ней. Казалось, сердце останавливалось, у жены текли слезы, она закусила край простыни, чтобы не издать ни звука. Я, путаясь и сбиваясь, читал про себя «Отче наш»…
Потом ЭТО уползло вниз. На улице забрезжил ранний июньский рассвет. Если бы мы жили в деревне, это наверное и были бы первые петухи. Еще через час мы пришли в себя.
Я жалею, что жена это видела, она все еще приходит в себя, я вижу, как ей все еще очень страшно. Вчера она попросила меня сменить квартиру. Что же - можно, все равно съемная. Да и мне здесь как-то уже не так.

А я вот думаю, что бы было, если бы я не закрыл дверь? Нас бы нашли с распоротыми внутренностями и кровь по стенкам, или как показывают в ужастиках, забившихся в угол с перекошенными от смертного ужаса лицами и остановившимся сердцем? Или это зло заползает в душу и человек с остекленевшими глазами идет на кухню за кухонным ножом…или делает шаг в окно? Не знаю, не хочу знать.

Закрывайте двери. Берегите себя.



не мое (с)
 
05.10.2016 22:46  
bob
По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой. Шел он себе шел, устал, собака тоже устала. Вдруг перед ним - оазис! Прекрасные ворота, за оградой - музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.

- Что это такое? - спросил путешественник у привратника.
- Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
- А есть там вода?
- Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны...
- А поесть дадут?
- Все, что захочешь.
- Но со мной собака.
- Сожалею, сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь.

И путешественник пошел мимо.. Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.

- Я хочу пить, - попросил путешественник.
- Заходи, во дворе есть колодец.
- А моя собака?
- Возле колодца увидишь поилку.
- А поесть?
- Могу угостить тебя ужином.
- А собаке?
- Найдется косточка.
- А что это за место?
- Это рай.
- Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай - там.
- Врет он всё. Там ад.
- Как же вы, в раю, это терпите?
- Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.
 
08.10.2016 21:24  
bob
Мы одной крови
Может ли дикий зверь поверить своему заклятому врагу — человеку, если тот превратил его жизнь в ад? И как поведут себя оба, если станет понятно, что только вместе они смогут найти путь к спасению? Рассказ основан на реальных событиях, происшедших в 1974 году.
Цитата:
В сибирских деревнях принято навеличивать друг друга — называть по имени и отчеству. Забавно, когда так обращаются к пареньку лет семнадцати. Или того пуще — к опустившемуся селянину, развалившемуся на крыльце сельпо. Но, как говорится, из любого правила всегда есть исключения...

Федюня родился на юге Хабаровского края и никогда не задумывался о том, что можно куда-то уехать за лучшей долей. Так и жил в своей деревне, не бедной, даже развивающейся за счет добычи зверя да народившегося недавно лесного промысла, когда начали размашисто, начисто оголять ближние сопки. Техника уж не по одному бревешку тянула к поселку, а целыми охапками. Будто старалась быстрее извести тайгу, перемалывая гусеницами молодой подрост и нарушая все ключики да ручейки.

Федюня уже в школу бегал, когда леспромхоз открыли. Рос он не бедовым, и не тихоней, к соседям относился уважительно. А вот не дали ему отчества. Может, оттого что отца у парнишки никогда не было. Теперь уж четвертый десяток разменял, у самого двое пацанов поднимаются. Давно уже стали звать Федором. Да и ладно. Жить можно. Скандалов он ни с кем не водил, зла ни на кого не держал. Радовался жизни, мир узнавал с широко открытыми глазами.

Еще он с дедом грибы да ягоды таскал на сдачу государству, папоротник по весне собирал. Хороший заработок был. По три раза за день полные мешки пучками уложенного папоротника вытаскивал на заготовительный пункт. Денежки сразу платили. Радостно. А еще пуще радость была, когда мать, принимая от него вечером заработок, всплескивала руками, словно птица крыльями, и ну его обнимать да целовать.

— Работник ты мой! Золото ты мое! Как же ты быстро бегаешь, что столько заработал! Ба-тюш-ки!

Внутри становилось тепло и хотелось еще смотреть, как мамка пересчитывает деньги… Вот с тех пор и причислил себя Федька к промхозу, без которого и жить-то незнамо как. Особенно сроднился он с хозяйством, когда на каникулы зимние попал к дядьке на участок. Ходил там на лыжах, разводил костер, кипятил в котелке чай, учился обдирать белку — таежное счастье. Именно тогда проснулся в парне азарт к промыслу. Родился охотник.

Отслужил Федор в армии и после дембеля дня дома не высидел — вышел на работу с записью в трудовой: принят штатным охотником. Правда, директор вел разговоры о том, что нужно выучиться на егеря, об охране природы, о каких-то мероприятиях, помогающих зверям жить.

Но это было так далеко, что парень даже не вникал в эти разговоры. Радостные чувства переполняли его, он так и ходил по поселку с растянутой донельзя улыбкой на лице. Может, потому и девчонки висли на нем гроздьями. И когда перед самой охотой Федор робко объявил матери о том, что они с Любаней решили пожениться, мать лишь мягко улыбнулась, развела руки, как для объятий, и тихо проговорила:

— И славно!

Труд штатного охотника не назовешь легким. На участке нет начальника. Сам решай, куда идти, когда и сколько. Час, два или все десять часов надо шагать, чтобы вовремя проверить капканы, пока мыши не постригли ценный мех, чтобы прибежать к собакам, загнавшим наконец-то упорного соболя. В зимовье притаскиваешься, едва передвигая натруженные ноги. А утром чуть свет снова в лес. Федор считался хорошим промысловиком, удалым, надежным. И тайга притягивала к себе молодого мужика все больше...

Пришел новый директор, почему-то завел старую песню. Рассказывал, что работа егеря нужная и что не всякий зверь сможет выжить без помощи человека.

— А в чем эта помощь заключается, можно прочитать здесь, — сказал и сунул в руки книгу «Обязанности егеря охотничьего хозяйства».

Соседом по охотничьему участку у Федора был Николай Аверьянович. Гулял Аверьянович в межсезонье, кажется, не пропуская ни одного дня. И все-то у него отговорки были заготовлены на любой день:


— Я в отгулах — гуляем!.. Сегодня отпуск дали — обмываем… Что-то спину пересекло… Мать старуха совсем занедужила, взял по уходу…

Но что удивительно, на промысле он не позволял себе даже стопочку. Охотился Николай Аверьянович усердно. Собак хороших держал и путики добрые. Медведя брал каждый год, а то и пару. Правда, один не ходил, берегся. Выследит берлогу или на дупло наткнется и бежит к соседу.

— Феденька, выручай! Делов-то на ладошку, а все с мясом будешь.

Федору и мясо-то не особо нужно, но соседу не откажешь. Готовились, через день-два выходили к берлоге, страгивали зверя и уверенно, без суеты добывали. Шкуру, жир, желчь и медвежьи лапы Николай Аверьянович выносил сам и по окончании сезона продавал китайцам, которые с удовольствием скупали такой продукт. Да и от пушнины, которую кто-то утаивал, китайские скупщики не отказывались. Платили при этом гораздо больше, чем промхоз.

Как-то, придя к Федору в зимовье, Николай Аверьянович увидел ту самую книгу, про егеря.

— Это чё такое? Ты в егеря, что ли, собрался?

— Пока не собираюсь. Хотя, если честно, мне многое не нравится в твоей работе. У тебя на участке уже кабарожий след не найти, ты же у каждого залома все петлями загородил.

— Ой, кабарогу пожалел! Да кому она нужна? Мясо только на приманку, а струйка, сам понимаешь, хорошие деньги стоит.

— Ты же не только самцов ловишь петлями, а и маток всех подряд вылавливаешь, даже не поднимаешь их.

— А для чего она мне, матушонка-то? Струйки нет, клыков нет. Вот и ставлю там капканчики, где кабарожка задавилась. Соболек ее сам найдет.

— Как же ты не понимаешь, что рубишь сук, на котором мы все сидим?

— Не будь дураком, Федюня, бери все, что можно взять! Вот егерем станешь, тогда приходи, воспитывай. Хе-хе!

Вроде и спотыкнулись, набычились в тот раз друг на друга, но удержались от открытой ссоры. Негоже соседям в злобе жить...

А тут случилось Федору берлогу найти. К дуплу с собакой подошли без лишнего шума. Лаз был хоть и невысоко, но понятно сразу, что спит белогрудка. Бурые медведи в земле берлогу делают, а эти, гималайские, в дуплах. Деревья выискивают такие, что только диву даешься.

По всей Сибири таких деревьев не сыскать, как на юге Хабаровского края. Особенно раздаются вширь тополя Максимовича, названные так в честь ученого, их открывшего.

Вот в таких исполинах гималайский медведь и устраивает себе спаленку на зиму. Чтобы определить, в каком месте ствола расположено гнездо, охотники простукивают дерево обухом топора. Если выпугнуть хозяина не получается, ствол прорубают. Там же, в гнезде, стреляют медведя, потом совсем вырубают и вытаскивают. Дупло при этом, как место зимовки, погибает. Кто из охотников понимает это, тот не занимается такой охотой...

Федор потоптался вокруг деревины. Кобель, чуть поскуливая, заглянул в глаза хозяину.

— Пойдем, Кучум! Негодные мы с тобой охотники, не можем решиться на простое и понятное дело — на разбой. Душа не лежит.

Возвращались по пологому водоразделу, который разделял и два участка — Федора и Николая Аверьяновича. Что-то толкнуло охотника, и он решил заскочить к соседу...
Войдя в зимовье, он вдруг боковым зрением увидел что-то желтое. Тигриная шкура!

Она висела на длинной жерди мездрой наружу. По ней прыгали, усердно отколупывая мерзлый жир и прирези мяса, жуланчики — таежные синицы. Именно к их помощи прибегают охотники, чтобы обезжирить трофей, не прилагая усилий.

Федор мрачно стоял над растянутой шкурой тигра, как над покойником. Все вдруг стало чуждо и гадко. Стащил с гвоздя свою тозовку, накинул на плечо понягу, уже хотел двинуться в обратный путь, но кобель вдруг залаял. Со стороны кедрача выскочили собаки Николая Аверьяновича.

— Здорово, Федя! Здорово, соседушка! Гляжу, ты только подошел. Разболокайся! Сейчас махом чайку сгоношим.

Он как-то засуетился, выказывая излишнее радушие.

— Ты чего это, Николай Аверьянович, совсем съехал с катушек? Уже за тигров принялся? Не знаешь, какой сейчас настрой на этого зверя? Если будет замечено браконьерство на тигра, промхоз закроют. Николай Аверьянович вдруг перестал суетиться, аккуратно примостил ружье на стену. Посмотрел на шкуру, перевел взгляд на Федора, набычившегося, словно перед дракой.

— Ты послушай, если интересно. Никто, никакая инспекция меня не изловит ни в жизнь. Где я и где они, егеря твои? Они только по дорогам шастают, пацанов вылавливают с рябчиками да шоферов-лесовозчиков проверяют. А в лес они и шага не сделают. Так что я ничем не рискую. А главное, это же я в целях защиты.

— Ну-ну… Защитник!

— А ты не насмехайся. Помнишь переход через ручей, у скалы? Вот там он меня и прижал. Мне бежать-то некуда. Он все равно догонит. Да он бы меня, как мышонка, прибил одной лапой.

— В воздух бы пальнул. С двустволкой же таскаешься.

— А ты меня поучи! Я же пацан, первогодок в тайге. Поучи!
Повисла пауза. Рассказано складно, однако как-то не верилось Федору. Человек, он же умнее зверя, должен был найти выход.

Аверьяныч потоптался еще, охлопал рукавицами штанины от снега.

— Пошли чай пить!

— Нет, я к себе, —свистнув собаку, Федор пошел, не оглядываясь...

Два года с тех пор прошло. Николай Аверьянович уже и «Жигули», купленные на тигриные деньги, утопил в реке. При встрече Федор кивал ему головой, но не останавливался, чтобы поручкаться, как бывало раньше.

Собираясь на охоту в этом году, Федор обнаружил вдруг, что Кучум стал стариком. Увидел, как тот тяжело поднимается с лежанки, как трудно делает первые шаги на одеревеневших, словно чужих, ногах. Стал считать, сколько ему лет. Получалось одиннадцать.

Что же теперь делать? Искать в деревне рабочую собаку перед сезоном бесполезно. Расстроился, конечно, но решил оставить все как есть. Не сможет — значит, будем капканить. С тем и ушел на сезон.

Завозиться в тайгу стало гораздо легче: леспромхозовские выруба подходили уже к самому участку. Правда, и зверька от этих лесовиков становилось все меньше.

Кедрачи выпиливали до последнего дерева. А о таких породах, как лиственница, сосна, ель да пихта, и говорить нечего — все под корень. Еще страшнее, что ведут те промышленники варварский молевой сплав леса по ценнейшим дальневосточным рекам. Вывозят на берега заготовленный лес и сталкивают тракторами в воду.

И лес, кувыркаясь, расплываясь по всей реке, забивает протоки, устраивая там гигантские заломы, оседает на отмелях и косах, выбрасывается и застревает на стрелках. А такие тяжелые породы, как лиственница, ясень, просто тонут в омутах, на многие годы вытесняя оттуда рыбу, так как отравляют воду продуктами гниения.

Мысли об этом так заняли охотника, что он не заметил, как трактор доставил его прямо к зимовью. Сезон, как обычно, начинался с бытовых вопросов. Прибрав привезенные продукты, вытряхнув из матрасовки прошлогоднюю траву, Федор надрал свежей, духмяной, разложил ее на ветерке, чтобы проветрилась. Остаток дня пилил дрова.

Сходил на ключ, по-хозяйски обследовал свой старый заездок и понял, что работы еще на день хватит. Хариус уже катился. Надо успеть что-то изловить для себя, хоть флягу засолить. И на приманку на первое время.

Только на четвертый день после заезда Федор, собравшись, двинулся на разведку. За день видели с Кучумом несколько белочек, рябчиков, свежие следы кабанов — семейка была небольшая, но местная. Как настоящие морозы упадут, можно будет мясо добыть.

Федор, хоть и остался в сезон практически без собаки, промышлял успешно. Белка кормилась на лиственнице, так как та уродила шишки в этом году. Кучум старался. Белку выискивал результативно. А вот соболя так ни одного и не догнал. Соболя уходили от собаки легко, будто надсмехаясь над ее немощью. Федор прекратил охоту.

Жалко, очень жалко, что друг так быстро состарился…

Ночами уже хорошо подмораживало. Дождавшись непогоды, сильного северного ветра с сучкопадом, Федор отправился искать кабанов. Примерно зная, где они жили, он быстро вышел на следы, обошел с подветренной стороны и легко подкрался. Карабин, хоть и старенький, пулю клал прилично, поэтому добыть подсвинка не составило большого труда.

Добыча была приятна и увесиста, и пурга, закрутившая в гигантском вихре и тайгу и время, уже не казалась ужасной, а была просто временным неудобством, которое скоро пройдет.

Через два дня падера и правда улетела в сторону Сихотэ-Алиня, оставив в тайге художественный беспорядок. Отойдя от зимовья километра два, Федор обнаружил свежий след тигра. И какой! Как иногда шутят охотники, «шапкой не закрыть». Чуть выше по склону тянулись еще два следа. Ясно: мамка с подросшими тигрятами.

На исходе дня, завершая путик, охотник снова наткнулся на знакомые следы. Распутывая их, прошелся туда-сюда, размышляя, каким образом семья наследила в этом месте. Только если вернулась назад? Но с какой целью? Ничего не решив, Федор пришагал в зимовье.

Следующий день был для него трагичным. Возвращаясь с работы, он снова увидел следы тигрицы. Заторопился, словно предчувствуя беду, но было поздно: Кучума на месте не оказалось. А в сторону сопки шел кровавый потаск. Федор задохнулся, кинулся к зимовью и бросился по следу.

Продирался через сплетения лиан, бежал вверх, в сопку, пока не остановился, судорожно хватая легкими морозный воздух. Понял, что можно не спешить, что он уже ничем не поможет другу, так страшно закончившему свой земной путь.

— Э-эх, Кучум, Кучум! — только и шептал Федор, чувствуя, как давится словами.

Два дня он валялся на нарах, тяжело вздыхал, жалел бедного пса. Но работа есть работа, и он снова пошел топтать путики, подживлять капканы, снимать добычу. А дней через пять опять пересек след тигрицы.

— Приперлась!

След спускался с сопки и утыкался в путик, где кошка подходила к самому капкану и долго обследовала его. Приманку не тронула, да и не должна была, ведь тигры едят только свежее мясо. Даже замороженное зверь есть не будет. А вскоре Федор наткнулся на лежанку. Было видно, что кошка провела здесь немало времени. Караулила. Но кого? Присев на корточки, охотник увидел метрах в сорока ниже по склону какой-то широкий след, а присмотревшись, открыл рот. Это был его путик.

— Это что ж, она меня… караулила?

Не желая поверить в то, что обнаружил, Федор торопливо спустился на свою тропу и двинулся по ней, оглядываясь по сторонам.

Через два дня Федор увидел тигрицу. Охотник работал на путике, когда легкая тень привлекла его внимание. Присмотревшись, он увидел, как плавно, изящно, словно не касаясь снега, вышла на тропу и остановилась огромная кошка. Просто огромная!

Тигрица, повернув голову, уперлась взглядом в Федора. Тому даже показалось — посмотрела прямо в глаза. Расстояние было приличное, но волосы под шапкой зашевелились. Кончик хвоста тигрицы чуть дернулся, и она легко скрылась в зарослях.

Повертев в руках абсолютно бесполезную в подобной ситуации тозовку, охотник потоптался на месте, покрутил головой, но пересилил себя и двинулся дальше.

День прошел нервно. Постоянно хотелось оглянуться, прислушаться, все казалось, что где-то верхом, сопкой, пробирается давешняя гостья. «И чего это вдруг тигриная семейка тут остановилась? Что им надо? — вопрос застрял в голове и требовал ответа.

— По логике семья должна жить там, где есть корм. Где корм… Где корм? Но ведь кабанов — любимой добычи тигров — в округе нет. Была семейка, так она ушла сразу, как только я на нее поохотился. Кабарга? Кабарга на сопке есть, не очень много, но встречается. Может, кабаргой кормятся?»

Утром, выйдя на путик, Федор с интересом обнаружил в руке карабин. И когда успел его взять вместо тозовки, да еще готовый к выстрелу? Это нервы. Сколько лет охотился, ходил по тайге, не оглядываясь! Ничего, все пройдет, надо успокоиться...

Тигрица снова стояла на тропе и пристально, не мигая, смотрела на обалдевшего охотника, торопливо дергающего затвор карабина. Уже когда она исчезла, патрон наконец заскочил в патронник и приклад уперся в плечо. Руки не слушались, на лбу выступила испарина: «Она на меня охотится, что ли? Значит, бывает такое? Бывает?»

Всплыли события двухлетней давности. Не поверил ведь тогда Николаю Аверьяновичу, что тигр прижал его к скале. А получается, он тогда правду сказал. Вот как легко сломать дружбу и оскорбить человека недоверием!

Федор крутил головой во все стороны, сопровождая движения поворотами ствола карабина. Что делать? Стоп! Она стояла совсем близко. Почему не напала? Два-три прыжка — и все! Что-то не то, что-то не так! И охотник вдруг понял что. Огромная, красивая кошка, только глаза какие-то потухшие. Пустые глаза. Или грустные. И худая, как доска! Болеет? Да, скорее всего, тигрица была больна.

Федор вспомнил, как в директорской книжице читал, что основная работа егеря — не гоняться за браконьерами, а создавать условия для нормальной жизни животных. Это и строительство кормушек, и посевы кормовых культур, и устройство солонцов. А еще там говорилось, что егеря должны следить за здоровьем животных и производить отстрел больных. Правда, по особым разрешениям.

Тут Федор остановился. «Я пытаюсь оправдать себя? — подумал он. — Еще не убил, а готовлю себе оправдание»…

К ночи испортилась погода. Порывистый ветер выхватывал из туч охапки снега и сыпал его по тайге, сыпал без жалости, заметал человеческие и звериные следы. На следующий день снег прекратился, а ветер разогнал остатки дряблых туч. Упал мороз. Но идти на путик совсем не хотелось. Федор топтался по зимовью, делал какую-то ненужную работу. Оттягивал время выхода...

«Или иди, или оставайся!» — сказал он сам себе нарочито громко, проверил карабин и, убедившись в десятый раз, что патрон в патроннике, нож на боку и легко вытаскивается из ножен, шагнул по свежему снегу. Как на войну…

Тигрица вышла на тропу в том месте, где Федор увидел ее впервые. Вышла неожиданно, как привидение. Только теперь она была совсем близко. Глаза, не мигая и не прищуриваясь, пристально смотрели на человека — извечного врага. Во всем облике была какая-то безысходная решимость. Она не собиралась больше отступать, убегать, прятаться и всем видом показывала, что именно сейчас должно все решиться.

Сколько раз за свою жизнь тигрица видела этих несуразных, неуклюжих людей, шагающих на двух ногах! Но она их видела издали, не позволяя приблизиться к себе даже на выстрел. А теперь человек был близко, почти рядом. Достаточно двух прыжков и одного легкого удара лапой, чтобы этот двуногий сломался.

Все зло в тайге от человека. Это он стреляет, пугает зверей, он ставит разные ловушки. Достаточно одного удара лапой…

Мандраж у Федора прошел. Да его и не было, мандража, были сомнения. Никак он не мог согласовать свой ум с совестью. А теперь все встало на свои места. Теперь отступать некуда: или он, или его. В голове вихрем пронеслась вся жизнь, вспомнилась мать, почему-то заметно постаревшая, в обнимку с Любаней, ставшей со временем еще желаннее, сыновья, тянущие к нему руки. Даже дед вспомнился, давно упокоившийся на деревенском кладбище...

Медленно, медленно поднял Федор карабин и в прорезь прицела поймал лопатку зверя. Чуть ниже. Где сердце. Вот. Вот же оно, бьется... И правда, было четко видно, как шерсть чуть вздрагивала от ударов. Палец плавно потянул спусковой крючок, уже начался процесс, возврата которому не бывает. Вылетевшую пулю не вернуть, как не оживить того, кому предназначена смерть.

Но почему, почему она дает себя убить? Не может быть, чтобы она не понимала, что сейчас будет выстрел. Почему она так покорно стоит и ждет?

Федор ослабил палец на спусковом крючке, но мушку от еще бьющегося сердца не убирал. Посмотрел в глаза зверю. Ему показалось, что тигрица смотрела на него с какой-то затаенной болью, взгляд ее выражал страдание и сожаление. Сожаление, что человек не может ее понять. Или не хочет. Ему легче пошевелить пальцем на спусковом крючке, и все проблемы будут решены.

Тигрица медленно отвела тяжелый взгляд, а потом и вовсе отвернулась от охотника.

Стало четко видно, как на шее развалилась шерсть. Ошейник? Откуда у нее ошейник?!

И тут Федор все понял. Это петля! Она где-то попала в браконьерскую петлю, затянула ее и открутила, оборвала. Петля осталась на шее затянутой. «Она… Она хочет, — осенило охотника, — чтобы я ей помог!»

Карабин медленно опустился, тигрица снова повернула к человеку огромную голову с широкими рыжими бакенбардами. Подняв верхнюю губу, показала белый кривой клык невиданных размеров. Издала короткий, гортанный рык, похожий на дальнее бормотание летней грозы, и исчезла, словно ее и не было.

Но перед глазами еще стоял образ лесного великана, под шкурой которого проступали позвонки и торчали ребра, подчеркивающие высшую степень истощения попавшего в беду зверя.

Осмысливая увиденное, Федор шагал по путику и машинально выполнял работу: очищал капканы от снега, обметал сбежки, поправлял что-то, добавлял приманку.

Уставившись на рябчика, которого хотел подвесить как приманку на очередной капкан, он вдруг понял, что там, где-то в сопке, находятся голодные котята. Они еще не умеют охотиться, и, если еще не погибли, их надо срочно накормить.

Развернувшись, Федор торопливо зашагал к зимовью. Он знал, что тигры не едят мерзлое мясо. Он снял с лабаза два куска кабанятины и занес в зимовье, положил в ведро, подвесил над печкой. Утром, завернув растаявшее мясо в целлофановый пакет, укутав в старую куртку, сунул поклажу в рюкзак и двинулся в сопку, где когда-то нашел поляну с окровавленным снегом. Почему-то он шел быстро, торопился.

В густых зарослях элеутерококка и орешника не больно-то разбежишься, приходилось выискивать проходы, звериные лазы и по ним пробираться. Вчерашние следы молодых зверей встретились уже на склоне. Пройдя по ним, охотник обнаружил две свежие лежанки тигрят. Чуть в стороне виднелась и третья, большая, но ее замело снегом.

Значит, мамка появлялась тут давно. Федор постоял, раздумывая, выложил куски мяса, специально закровянив снег и испачкав кусты, чтобы было больше запаха, и ушел своим следом.

Он уже спустился с сопки и шел к зимовью, когда перед ним, словно из небытия, возникла тигрица. Охотник хоть и вздрогнул от неожиданности, но смотрел на огромного зверя уже другими глазами. Он сразу увидел на шее кошки петлю, изготовленную из старого ржавого троса. Видимо, петля так сильно перетягивала горло, что тигрице было трудно дышать. Бедная смотрела на человека в упор, словно определяя, сможет ли он ей помочь выбраться из беды, стоит ли ему доверять. Она снова показала клыки и исчезла, совершенно не потревожив ни одну веточку.

Вечером Федор занес еще один большой кусок мяса в дом и положил оттаивать. Затем он нашел на полке пассатижи и сунул в карман куртки. Ночью он плохо спал, ворочался…

Утром охотник без труда нашел следы тигрицы. За ночь она пару раз обошла зимовье, до утра лежала под лабазом и ушла только перед рассветом. Федор встал на след и начал неторопливое преследование. Все сомнения были отброшены, перед ним стояла цель, четкая и ясная, и он не отступит от нее. В рюкзаке лежал кусок оттаявшего мяса, а также продукты для себя, на три дня, маленький котелок и топор.

Когда тигрица поняла, что человек неотступно идет ее следом, не позволяя прилечь отдохнуть, она занервничала. Она бежала прыжками, но, задохнувшись, останавливалась, разворачивалась навстречу преследователю и, скалясь, рычала.

Федор продирался по следу только что не ползком, преодолевая дикие заросли, куда уходила от него тигрица. Ее силы были на пределе, ей требовался отдых... Охотник выбрал место, где можно скоротать ночь, развел костер. Он настелил себе толстый слой лапника, привалился спиной к нагретому у костра сутунку и сразу уснул. За ночь поднимался раза четыре, подживлял костер, переворачивался на другой бок и снова засыпал, не обращая внимания на крепкий мороз.

Звезды заполонили все небо, не оставив даже чуточку свободного места, подмигивали наперебой, и на душе у Федора становилось все теплее и легче.

Чуть забрезжило, и он, напившись крепкого горячего чая, вновь двинулся по следу.

Когда солнышко добралось до своей верхней точки, двое, зверь и человек, уже шли друг за другом. Человек мог бы дотронуться до хвоста тигрицы, но не делал этого. Он шагал, нарочито громко разговаривая, приучая к своему голосу, к своему запаху дикого зверя.

Тигрица уже не оборачивалась, не била лапой снег. Она трудно дышала, сипела и свистела. Наконец ближе к вечеру настал тот момент, когда кошка остановилась, чуть повернула голову и упала на мягкий, пушистый снег.

Федор сделал широкий шаг и присел рядом на одно колено, мягко положил руку на загривок кошке. Та вздрогнула от прикосновения, но сопротивляться или рычать сил не было. Она смирилась. И отдала себя в руки человека. Перебирая мягкую, шелковистую шерсть, Федор осторожно продвигал руку к голове. Нужно было спешить, ведь тигрице хватит одной минуты, чтобы отдохнуть и набраться сил для удара.

Она дикий вольный зверь, и в любой момент может проявиться инстинкт самосохранения.

Охотник нащупал петлю и просунул под нее палец. Не делая резких движений, он пассатижами перекусил трос и сразу почувствовал, как глубоко и свободно вздохнула тигрица. Какая-то мелкая дрожь прошла по ее телу, но она продолжала лежать, полностью подчинившись и доверившись человеку.

Федор медленно убрал руку, отполз на шаг в сторону, стянул с себя рюкзак и извлек оттуда мясо, которое положил перед мордой кошки. Тигрица подобрала под себя лапы, качнулась и легла на живот, подняла голову. Казалось, она удивилась, увидев рядом с собой человека, задержала взгляд на расплывшемся в улыбке лице, но ни враждебности, ни страха не проявила.

Обнаружив мясо, она дотронулась до него языком, прислушалась к тайге и снова, уже более уверенно, лизнула мясо. И опять посмотрела на человека. Затем она с трудом, как после продолжительной болезни, поднялась, постояла, демонстрируя свое великолепие, и, словно осмысливая случившееся, взяла в зубы мясо и медленно, тихо ушла в заросли...

Федор неторопко шел к зимовью, мечтая о том, как натопит печь, напьется вкусного чая и завалится спать. Он никак не мог сдержать улыбки. «Если кому рассказать — не поверит. И не нужно рассказывать», — решил он.

* * *

После окончания охотничьего сезона Федор сдал пушнину и зашел в кабинет директора.

— Я прочитал книгу, которую вы мне дали. Занятно. О работе егеря.

— Это сколько же лет прошло? Долго читал.

— Каждый овощ в свой срок зреет.

— Значит, надумал, созрел?

— Да, хочу работать егерем.

— Сначала на курсы отправим. Это непростое дело, учиться нужно.

— Я согласен.

полный рассказ тут:
 
 


Опции темы



Часовой пояс GMT +3, время: 09:10.

Все в прочитанное - Календарь - RSS - - Карта - Вверх 👫 Яндекс.Метрика
Форум сделан на основе vBulletin®
Copyright ©2000 - 2016, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot и OlegON
В случае заимствования информации гипертекстовая индексируемая ссылка на Форум обязательна.