[ОТВЕТИТЬ]
Опции темы
23.07.2012 23:47  
Inima
Он и Она...

- О! Ты яму копаешь?
- Угу
- Хорошая яма...
- Угу
- Красивая яма!
- Угу..
- Глубооокая яма!
- Угу!
- А давай я с тобой буду копать?
- ??
- Знаешь, как здорово копать яму вместе? Весело, с шутками-прибауткам, не одиноко. А то тут темно, холодно, бррр! И как ты только так можешь?
- ??
- Ну так чего, давай копать вместе?
- Угу
- Дай лопату?
- ??
- Ну, у меня нет лопаты...
- Хм... *дает свою лопату, продолжает копать руками*
- Фу... Чего она у тебя такая грязная? И потертая... И угол загнут... Сейчас, подожди...
- ??
- *молча оттирает лопату от налипшей земли, привязывает на ручку пару травинок*
- *копает руками*
- Дай рубашку
- ??
- Дай, мне надо
- *снимает рубашку, отдает, продолжает копать руками*
- *рвет рубашку на ленточки, с их помошью привязывает к ручке цветочек. несколько раз перевязывает узел, что бы получился красивый бантик. Остатками рубашки натирает острие лопаты до блеска*
- *молчка копает яму руками*
- Вот! *Гордо демонстрирует сврекающую лопату, отчищенную от грязи и украшеную цветёчком*
- *хмуро смотрит, продолжает копать руками*
- Ты не мог бы прерватся на секунду и обратить на меня внимание?
- *перестает копать, смотрит на лопату*
- Чего смотришь? Видишь: замят край? И вот тут - ржавчина. Будь так добр, разогни и ототри ржавчину... * мило улыбается*
- *Вздыхает, отгибает загнутый край, трет ржавчину. Ржавчина не оттирается. Сплевывает, сдергивает остатки своей рубашки, цветочки, берет лопату и начинает опять копать*
- Эээ!!! Эй?!! Ты чего сделал?! Ты совсем что ли? Я тут ее отчищала, украшала, разгибала... ДА как ты смеешь? Ну ка, отдай сейчас же!
- *Перестает копать, хмуро смотрит, отдает лопату. Продолжает копать руками*
- *Вертит опять грязную лопату в руках, морщится. Берет уже грязные остатки рубашки, вытерате лопату, привязывает ленточку. Опасливо смотрит в яму, отставляет лопату подальше.*
Окончательно темнеет, начинается дождь.
- Слушай.. НУ прервись на секундочку еще раз, а?
- *перестает копать*
- Тебе не холодно?
- *смотрит на свой голый торс, пожимает плечами*
- А мне вот - ХОЛОДНО! И темно! И жрать хочется!
- *пожимает плечами, косится на отставленную в сторону лопату, собирается копать руками дальше*
- Эй!!! Ты меня что, не слышишь? Холодно! Есть Хочу! Темно!
- *Вылезает из ямы, разламывает лопату, из обломков руки разводит костер, острием убивает случайную крысу, кидает ее на острие лопаты - жарится*
- Ты совсем с ума сошел?!! * Снимает крысу ,сдергивает с нее шкурку, обкладывает травками, кладет обратно на лопату начинает жарить* - Вот, сделай мне пока из шкурки шапочку...
- *Делает щапочку*
- *Закончив готовить:" - Ешь. Тебе надо питаться, ты много работаешь
- *Морщиться, но ест. Доев, выкдывает кости и собирается лезть в яму*
- Э?! Куда? А как же я? Вот скотина! Сам пожрал, а меня голодной оставил...
- * Ищет еще крысу* - крыс нет. Вздыхает, уходит в лес.
- *Кричит в догонку* - И еще набери хвороста! Я замерзла, черт бы тебя побрал! ...И лапник не забудь! Спать то как будем?
- *Скрывается в темноте леса*
- Вот, ушел. Вот всегда так... Заботишся, делаешь все, а он взял и одну оставил. *Смотрит на яму* Хм... А зачем он ее копает-то?
- *Возвращается из леса, таща хворост, лапник, дикие груши*
- Сложи сюда. Груши? Фу.. Ладно, что-нибудь придумаю... Скажи, зачем тебе яма?
- *Разводит костер, укладывает лапник, чистит груши и, насадив их на палочки, начинает запекать*
- Тебе что, жалко сказать, зачем тебе яма?
- *Отдает готовые груши*
- *Морщится, пробует. Хрумкает*
- *Лезет в яму*
- Э?! Куда!
-*Вылазит из ямы*
- *Пихает на лапник, садится сверху* ...Ну так что, скажешь, зачем тебе яма?
- *Вздыхает*
- Ну и пожалуйста! - *Дуется, ложится на лапник рядом*
- *Пытается встать и идти к яме*
- Э? - *хватает за руку, не пускает* - Холодно! Спи давай
*Засыпают*

Утром:
- Я знаю, что нам делать с ямой!
- ??
- *Кидает в яму крысиные кости и огрызки груш* - Во! Тут будет мусорка! А то живем, как свиньи...
- *Вздыхает, отходит на несколько шагов в сторону, начинает копать вторую яму*
- Хм... Ты что-то придумал?
- *мотает головой*
- Да ладно тебе! Я же знаю, что придумал! Ну скажи! Скажешь?
- *Молча копает руками вторую яму*
- НУ и пожалуйста... А занешь, если ты сделаешь лопату, тебе будет проще копать...
- *Пристально смотрит из уже углубившейся вторйо ямы*
- ..и ты выкапаешь яму быстрее, и мы тпам будем жить! А в третьей будем хранить запас хвороста! А в четвертой - груши и малину. Я очень люблю малину...
- *опять начинает копать*
- Э?! Ты меня совсем не слушаешь? Что это значит?
- *Перестает копать, вылазит из ямы*
- НУ вот, молодец. Давай делать лопату...
- Девочка, иди отсюда. Я как нибудь без тебя разберусь... *Разворачивает ее и пинает под зад в сторону леса*
- *отлетев в сторону? - Вот козел! Ну погоди! Ну я тебе это прпомню! У меня тут есть! Да есть! Вон там на поляне еще один - дерево пилит! Вот пойду к нему и ты у меня попляшешь! Скотина неблагодарная!
- *Продолжает копать яму руками*
- *Расплакавшись, уходит в лес*
 
02.08.2012 09:08  
Inima
О любви Владимира Маяковского к Лиле Брик все помнят по двум причинам: с одной стороны, то была действительно великая любовь великого, поэта; с другой - Лиля Брик со временем превратила статус любимой женщины Маяковского в профессию. И уже никому не давала забыть, об их странных и порой безумных отношениях; о букетике из двух рыжих морковок в голодной Москве; о драгоценном автографе Блока на только что отпечатанной тонкой книжечке стихов, - обо всех иных чудесах, которые он подарил ей.

А ведь Маяковский творил чудеса не только для нее одной, просто о них постепенно забыли.

И, наверное, самая трогательная история в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.
Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, "ледокола" из Страны Советов.
Она вообще не воспринимала ни одного его слова, - даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.
От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам - волшебное стихотворение "Письмо Татьяне Яковлевой" со словами:
"Я все равно тебя когда-нибудь возьму-
Одну или вдвоем с Парижем!"

Ей остались цветы. Или вернее - Цветы.
Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов - гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента - и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: "От Маяковского".
Его не стало в тридцатом году - это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что oн регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы,

Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала как будет жить дальше - без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, ocтавленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова про его смерть.
И на следующий день на ее пороге возник рассыльный
с неизменным букетом и неизменными словами: "От Маяковского".
Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось.
Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.
В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом "люблю", то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти.
Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин - а букеты все несли.
Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды - маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщков: "От Маяковского". Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, пока однажды, в конце семидесятых советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал попасть в Париж.
Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду - как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о когдатошнем романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд... - Пейте чай, - ответила Татьяна - пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили...
Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: "От Маяковского".
 
06.08.2012 11:06  
Inima
Ночью перед подъездом на асфальте появилась надпись «Зайка, я люблю тебя!». Белой эмалевой краской поверх небрежности трудов дворника. Все шестьдесят женщин подъезда зайкового возраста (от десяти до 60 лет) в это утро выглядели загадочнее черных дыр космоса. По лицу каждой читалась абсолютная уверенность, что послание адресовано именно ей.
- Как это трогательно. – умилилась одна из женщин. – Настоящий мужчина и романтик растет. Я-то думала так сейчас не ухаживают.
- И не говорите. – подхватила другая. – И только одна единственная знает, что это написано только для нее.
- Уж она-то точно знает! – залилась румянцем первая. – Но не расскажет никому.
- Эт моей Машке писали. – заметил мельком отец одной из гипотетических заек.
- Ну, ну. Ошибок-то нет! – возразили женщины. – Запятая где положена и «тебя» через Е, а не через И.
- Ну так и почерк ровный. – возразил уязвленный отец. – Не слепой человек, видимо писал. Так что и не вам, вероятно.
Так, слово за слово, разгорелся конфликт полов, поколений и социальных слоев. С мордобоем, матом и разорванными бусиками. Приехавший наряд милиции полюбовался с полчаса на побоище заек подъезда и только потом разнял всех.
С утра надпись изменилась. Кто-то уточнил данные и теперь надпись была более конкретной «Зайка с 6-го этажа, я люблю тебя». Зайки с остальных этажей почувствовали до крайности оскорбленными в лучших чувствах.
- Это ж надо такой сволочью быть. – сообщила экс-зайка лет сорока с пятого этажа. – Разрисовывать-то – оно ума много не надо. Подарил бы цветов что ли.
- И не говорите. – поддержала еще одна развенчанная, с расцарапанным еще вчера во имя романтики, лицом. – Взял бы, да разметку нанес вместо этих каракулей. Раз уж краски много.
Зайки с шестого этажа свысока поглядывали на всех и мечтательно смотрели вглубь себя. Эту мечтательную задумчивость не оценил муж одной из заек. Он хотел было попенять супруге на недостойное поведение, но увлекся и попинал бедную женщину к вящему удовольствию всех остальных заек подъезда.
На следующий день надпись закрасили и на белом фоне черной краской появилось «Мильпардон, ошибка. С пятого этажа зайка-то! Люблю тебя.».
С шести утра начали подтягиваться зрители из соседних подъездов. И не зря. Ровно в семь, у подъезда, напрасно обиженная женщина с шестого этажа надавала пощечин своему несдержанному мужу за то, что он козел ревнивый. Мужчина виновато пыхтел и с ненавистью поглядывал на буквы на асфальте. Женщине рукоплескали все остальные женщины двора, вкладывая все свои обиды на спутников жизни в овации. Мужчины сочувствовали лицом и жестами, но сказать что-то вслух не осмеливались.
- Ишь как под монастырь подвел всех. – вздохнул какой-то мужчина лет пятидесяти. – Нет чтоб по секрету на ушко сказать зазнобе своей. Так нет – надо народ баламутить.
- А ты своей на ушко каждый день говори – она и не взбаламутится. – парировала соседка.
- А мне, допустим, никто не говорит ничего уже лет двадцать пять – и ничего. Не помер пока. – виновато пробурчал мужик.
- То-то и оно. – покачала головой женщина и вернулась к зрелищу.
- На пятом-то незамужних баб нету! – вдруг выкрикнул один из мужчин.
- А что ж в замужнюю влюбиться нельзя уж никому? – взъярились женщины пятого этажа. – Рожей не вышли, что ли? Что ты молчишь, а? Твою жену уродиной обзывают, а ты? Так и будешь стоять?
Приехавший наряд полиции вызвал подмогу и уже тремя экипажами они гоготали и ставили ставки. После всего разняли дерущихся и оформили двадцать три административных нарушения за драку.
Утром на асфальте красовалось «А чего все эти курицы щеки дуют-то? Зайка-то мой – мужчина с пятого этажа. Люблю тебя, зайка!». Управдом прочел это все, ахнул, сразу вызвал полицию и четыре экипажа «Скорой помощи».
- Зачем вам четыре? – допытывалась диспетчер. – Чего у вас происходит-то там?
- У нас на пятом четыре зайки живут! – неуклюже пояснял управдом. – И все женаты. Так что поторопитесь – пострадавшие вот-вот будут.
- Ах ты кобелина! – завыли на пятом этаже и раздался шум бытовой ссоры с рукоприкладством и порчей имущества.
- Алё! – закричали все жители подъезда со двора. – Нечестно так. Спускайтесь вниз – чтоб все видели.
- Сейчас. – вышла на балкон пятого этажа женщина в бигудях. – Скорой там не загораживайте дорогу.
Санитары пронесли двоих пострадавших. Еще один зайка вышел сам, гордо осмотрел собравшихся, пригладил резко поседевшие волосы, проводил заплывшим глазом обе кареты «Скорой помощи» и сказал:
- Слабаки! Тряпки!
После чего улыбнулся беззубым ртом и упал в обморок.
- эээ. Граждане... – заволновалась толпа. – А где четвертый-то? Может надо ему на помощь идти? Может дверь выбить и отнять бесчувственное тело у этой фурии?
- Что за собрание тут? – вышел последний из заек из подъезда. – Делать вам всем нечего?
Толпа ахнула – мужчина был чисто выбрит, причесан, одет в свежую рубашку и вообще – великолепен как залежавшийся в ЗАГС-е жених.
За мужчиной вышла его жена, поправила демонстративно мужу прическу и ослепительно улыбнулась соседям.
- Верк, ты чего? Бесчувственная какая-то? – ахнули женщины.
- Чего это? – удивилась Верка. – Это ж я писала. Своему. Люблю его – вот и дай, думаю, напишу. А нельзя разве?
- Вот ты скажи – ты нормальная?!! – завизжали соседи.
- Нормальная, вроде – пожала плечами Верка. – А вы?
 
07.09.2012 10:22  
Inima
Паша странный, очень странный. Все время говорит о машине, о рыбалке, о компьютерах. Ни разу не заговорил о шубе. Вообще, это подозрительно, ну не может же мужчина совсем-совсем не говорить о шубе? Шубы любят все, даже глупая белобрысая моль. Как это возможно, чтобы человеку, способному полтора часа кряду рассказывать, как правильно привязывать крючок на леску, было совершенно нечего сказать о шубе?.. Человек с такой эрудицией говорил бы на эту тему дважды в день, и еще с работы СМСки писал.
Очевидно, он разговаривает о шубе с любовницей. С кем же еще, не с мамой же.
О боже, поняла Марина, у него есть любовница!..
Вычислив таким образом Пашину неверность, Марина плотно занялась поисками доказательств. Пока Паша был на утренней пробежке, обыскала Пашин телефон. Нашла Ивана Ивановича, поняла, что это конспиративное имя. Позвонила, но трубку снял какой-то мужик.
Надо копать глубже, поняла Марина. Паша законспирировал любовницу с шубой, поверхностным осмотром тут не обойтись. Проверила карманы брюк, искала презервативы. Не нашла. Хитрый Паша замел следы.
Ну, ведь не может же он совсем нигде не проколоться? Марина изъяла бумажник из барсетки, провела досмотр. Нашла чек на тыщу триста рублей, ровно столько стоят кофты для любовниц. Она сфотографировала улики и вернула все на место.
Потом вернулся Паша, весь мокрый, как мышь, занимавшаяся бегом трусцой. Снял кеды, бросил футболку в корзину, и совсем уже было собирался пойти в душ, смыть с себя следы любовницы, но Марина перехватила его.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
Паша пытался увильнуть от разговора, ссылался на то, что опаздывает. Тогда она спросила его напрямую.
— Да ты с ума сошла, Мариночка? — сказал Паша. — Какая любовница, ну что за глупости?
И отправился в душ. Все ясно, любовница есть, и возможно, даже не одна. Марина укрылась в спальне и сидела там, незаслуженно обиженная, пока Паша не ушел на работу. Потом она провела обыск с досмотром личных вещей.
В ящике с бельем не нашлось ничего интересного. Марина прощупала носки, в носки все конспираторы прячут купленные для любовниц брильянты. В трех носках обнаружились дырки, Марина их выкинула, пусть поищет. Потом передумала и вернула обратно в ящик, пусть так и ходит с дырками к своей баядерке. Потом опять передумала и снова выкинула, пусть эта коза видит, что она заботится о мужике.
Потом Марина осмотрела рубашки в шкафу, помады на воротничках не нашла. Значит, целуется с этой стервой без рубашки, вот гад. Небось, еще в прихожей снимает, вешает на крючок, и сразу сосаться с этой профурсеткой кучерявой. Ну, наверняка же кучерявой, как пить дать. У самой-то Марины волосы не вьются, хоть плачь, вот он и продался за посторонние кудряшки, а разве в них красота души?..
И кофту еще эту купил, заплакала Марина. Родная жена полтора года слушает про рыбалку, разве она не заслужила кофты?
Она вышла в интернет, написала Коле. Спросила, за какую сумму Коля готов взломать почтовый ящик одного нечестного человека. Коля оказался неблагонадежен, мотивировал свой отказ тем, что он веб-дизайнер, а не уголовный элемент. Вероятно, он в сговоре с Пашей, иначе с чего бы ему отказывать в такой простой просьбе?..
Тогда она позвонила Машке.
Машка — тертый калач, от нее два мужа ушли к любовницам, она знает, как поступать в таких случаях. Машка предложила встретиться в кафе и обсудить эту сволочь.
В кафе Машка заказала по мороженому и по чуть-чуть, а потом перешла к делу.
Во-первых, подтвердила Машка, чек явно за кофту, к гадалке не ходи. На что еще этот паразит может потратить такие деньги в один присест?
Во-вторых, необходимо устроить две вещи, скандал и развод. Кормить такого мужа нерентабельно. Набираться сил он будет дома, а тратить непонятно где.
Марина вернулась домой на подъеме чувств, весь день планировала скандал. Распланировать удалось примерно до девяти вечера, что делать потом, Марина пока не знала — то ли выгнать его к такой-то маме, то ли уйти к своей. Решила действовать по обстоятельствам.
Паша пришел к семи, усталый, наверное, только что от своей мормышки. Марина подождала, пока он заметит, что виноват, но не дождалась. Паша попросил ужина, видимо, мормышка его совсем не кормит.
Тогда Марина все ему высказала, предъявила чек за кофту и счет за потраченную молодость. Паша стоял, хмурился и моргал голодными глазами.
— Опять ты про любовницу? — сказал он. — Да нету у меня никакой любовницы! Мариночка, с чего ты взяла, ну?..
— А на что ты тогда потратил полторы тыщи? — возмутилась Марина. — За дуру меня держишь?
Тут Паша глубоко вздохнул, и Марина поняла — вот и все, расколола мерзавца. На всякий случай немножко заплакала.
— Не хотел тебе говорить, — пробормотал Паша. — Хотел сюрприз сделать. Сейчас, покажу…
И достал из тайника в шкафу спрятанную за книгами новенькую флешку, еще в упаковке.
— Ко дню рождения тебе купил, ты же хотела, — сказал он. — Тридцать два гигабайта, розовая. Пять магазинов обошел…
Марина растерялась, с одной стороны хотелось еще чуть-чуть поплакать, с другой стороны — немедленно простить изменщика, и даже немного извиниться. Она всхлипнула, и сказала, что он паразит и заставил ее волноваться. И потребовала поклясться, что у него никого нет.
Паша поклялся, что кроме флешки никого не заводил. Нет, и с кудряшками тоже не заводил. У него вообще нет знакомых с кудряшками.
— Надеюсь, ты тоже не заводила?.. — спросил он.
Марина ответила, что если он будет сомневаться в ее добропорядочности, она как даст ему по рогам. Тогда Паша рассмеялся заразительным смехом, испортил весь гнев. Пришлось тоже засмеяться.
Потом они помирились и она сварила на ужин пельмени.
А на день рождения Паша подарил ей что-то другое. Кажется, шубу.
 
22.09.2012 20:17  
Inima
Марина Александровна, преподаватель литературы, вот уже два месяца трагически влюблена в собственного мужа. Муж, с которым она прожила десять лет, ничего не подозревает. И это, слава богу, разбивает Марине Александровне сердце. Всё началось с дня рожденья. Хотя это скорее точка отсчёта, а на самом деле всё началось гораздо раньше. Просто в свой тридцать второй день рожденья Марина Александровна поняла, что необходимо что-то менять. За несколько дней до празднования муж спросил, что она хочет в подарок, и она по привычке ответила «что-нибудь полезное, ради бога, не нужно всех этих финтифлюшек». И вот поздним субботним вечером, когда гости разошлись, дети уснули, а муж клевал носом, сжимая в руке пульт от телевизора, Марина Александровна тихо, но увлечённо рыдала над подарочной упаковкой крема для потрескавшихся пяток. Потом неизбежно случились обсуждения с коллегами и подругами. Потом – с мамой и её коллегами и подругами. Потом подруги ещё и своих мам спросили, конечно. Все эксперты были единодушны: 1. Муж бесчувственный мерзавец. 2. Во всём виновата Марина Александровна. Во-первых, что это за «полезное», полный дом «полезного», ей что, мало? (спрашивала преподаватель физики, тридцать четыре года, серьга в пупке, два молодых любовника). Во-вторых, раньше в женщине была какая-то тайна, загадка и изюминка, потому что всё полезное она покупала себе сама. (это мама, пятьдесят четыре года, красная помада, десятисантиметровые каблуки). В-третьих, муж, конечно, бессердечный чурбан, но ты сама попросила, вот получай (лучшая подруга, называется). В-четвёртых, мужик он вообще-то неплохой, работящий, он, наверное, и не понял, что сплоховал. (соседка без определённого возраста, семейного статуса и работы, трое детей). В пятых, сколько можно приносить себя в жертву, ведь и в голову не пришло попросить в подарок что-нибудь приятное, да? (опять физика с кольцом в пупке) В-шестых, не нужно было доводить пятки до такого плачевного состояния (мама, конечно). В общем, всем было совершенно ясно, что Марине Александровне пора освежить отношения с мужем – завести роман на стороне. Ведь ничто так не укрепляет брак, как страдания, муки и порочные удовольствия с посторонними людьми. Делов-то, казалось бы. Люди делают это походя, в перерыве между составлением годового отчёта и разогреванием доширака в офисной микроволновке. Но то люди, а тут преподаватель литературы. Прежде всего, имелись препятствия этического характера: долгий стабильный брак, муж, как бы то ни было, прекрасный человек с хорошей зарплатой, дети-отличники, устроенный быт и запланированный отпуск в августе. И потом, где взять героя-любовника? Марина Александровна тоскливо перебирала кандидатуры: физрук вожделеет пупок с серьгой, историк заправляет галстук в брюки и считает «Миллион лет до нашей эры» документальной съёмкой, единственный неженатый сосед немолод и вечно пьян. Среди женатых были ничего, симпатичные, но их дети ходили в школу, где работала Марина Александровна, а это уже как-то запутанно. Как им Каренину преподавать, например? То-то и оно. А ещё Марина Александровна трусила. Боялась не только разоблачения, развода, позора и алой буквы, но и всей этой возни. Знакомься, притирайся, строй из себя невесть что, а результат может не понравиться, и начинай сначала. И тогда она решила схитрить. Вот же он, герой-любовник, под рукой с семи вечера до семи утра. Плюс выходные и отпуск. Не нужно ни знакомиться, ни притираться, страдай себе, мучайся. Порочно удовлетворяйся. Он женат, но опытные говорят, что так даже лучше, а их общим детям ещё далеко до изучения Карениной. Решено. Для начала она написала ему письмо на семнадцати страницах, из них четырнадцать – по-французски. Страстное, пылкое, влажное от слёз и вина. О том, как она влюблена в его чувственный профиль, и как устала от равнодушия мужа. Потом сожгла, когда бумага просохла – боялась, что муж найдёт. Бумага обратилась в пепел, но душа продолжала пылать. Потом было несколько случайных встреч. Договаривались с мужем встретиться после работы в супермаркете, а приходил он. Взгляды, нечаянные прикосновения, полунамёки. О, эти секунды робкого счастья у полок с овсянкой. Муж ничего не замечал. Или не хотел замечать. Набирал израильскую картошку по скидке и планировал меню на выходные. Марина Александровна бросала последний взгляд на своего героя и предлагала настрогать окрошки. Потом, конечно, начались смски. Марина Александровна запиралась в учительском туалете и писала кокетливые полупристойности. Перед возвращением домой стирала всё, и его ответы тоже, чтобы муж ничего не нашёл. Вечером он ел котлеты и просил добавки, а она училась не выщипывать брови в его присутствии. Потом как-то раз с утра, собираясь, надела чулки и долго выбирала юбку. Муж спросил, куда это она собралась в этих чулках. Она с прохладцей ответила, что на работу, он захотел что-то уточнить, потом короткая борьба, всё закружилось, едва не опоздала к первому уроку. Ехала в трамвае, пылая щеками, не в силах поверить, что только что изменила. Кровь кипела, в ушах барабаны, в чулках поролон, еле дошла от остановки до школы. На крыльце стояла физика с кольцом в пупке. Она сразу всё поняла. Кто бы не понял? Волосы летят по ветру, в глазах костры, улыбка блуждает, чулок перекручен. Сразу ясно – женщина вырвалась из семейных уз в обьятья порока. Марина Александровна подтвердила кивком и, потом, двухчасовым рассказом, не вдаваясь в детали и не называя имён, чтобы не скомпрометировать любовника, он ведь женат. Через неделю коллеги, подруги и мама не узнавали Марину Александровну в упор. У неё пружинила походка, покраснели туфли и завелся ридикюль на тонком ремешке. В кабинете литературы вместо Льва Николаевича теперь висели Цветаева и Ахматова. Толстой был широк и мрачен, а они – тонкие и звонкие, места хватило на обеих. Школьники бормотали у доски, а Марина Александровна покачивала красной туфлей, смотрела на Цветаеву и Ахматову и чувствовала их одобрение. Она могла бы стать первой в истории психиатрии женщиной, заболевшей раздвоением личности мужа. Если он был ласков и не забывал купить арбуз по дороге с работы, она знала, что сегодня он – доктор Джекил любви. Встречи их были редки, но незабываемы. Стоило ему после завтрака не убрать со стола баночку из-под йогурта, и она ощущала возвращение мистера Хайда и его растянутых треников. Из чувства вины она была с ним нежна и дарила подарки: интеллектуальные, литературные, и ещё книги Паоло Коэльо. Муж начал приносить букеты и впервые в жизни сделал комплимент приготовленному ей борщу. Комплимент страстный, почти эротический. За это она вся одевалась в кружевное. Он ничего не понимал, но смотрел на неё влюблённо. Она знала, что они не могут быть вместе – муж никогда не отпустит её, и потом, дети. И ещё потом – отпуск, и купальник уже подобран. Сердце стонало от невозможности счастья. От страданий она цвела, и розовела, и купила ещё одни туфли. Подруги завидовали. В основном насчёт туфель, конечно, но и насчёт всего остального тоже. На выходных Марине Александровне обычно хотелось вскрыть себе вены, а потом напечь блинчиков. Толстой, пиши он роман об учительнице литературы, был бы к ней безжалостен – а значит, жизнь удалась.
Источник:
 
13.10.2012 17:09  
Inima
Давным-давно, когда у нас с КП ещё не было общих машин, дома, абрикосины и планов на отпуск, он принёс мне цветы. Такой страшненький дохленький букет, на заправке в спешке купил.

- А ты знаешь, — сказала я ему, расправляя помятые розы, — у нас, эзотериков, есть такое поверье, что чем дольше стоят подаренные цветы, тем крепче будут отношения.

Бедный КП приезжал каждый вечер, обнюхивал и обыскивал тот букет, который стоял героические 3 недели, после этого он постоянно таскал мне цветы с заправки и все они цвели долго, роскошно и немного хвастливо.

Потом мы ездили в отпуск, я забеременела, родилась дочь, мы купили дом, переехали, и он мне открыл страшную тайну, что вот после тех самых стойких цветов он понял — вот это и есть знак судьбы, и ничего не будет мешать, ни возраст, ни дети, ни разные интересы, ни мой скверный характер, и всё у нас получится.

А я, в свою очередь, призналась в том, что каждый день меняла увядающие розы на свежие. Ходила на заправку и докупала.

У нас, эзотериков, есть такое поверье — во что веришь, то и работает.

источник
 
26.10.2012 11:32  
Inima
- Сволочь, подонок, кобель! кричала женщина, нервно забрасывая вещи в пухлые чемоданы. Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни! И это твоя благодарность?
Ее муж безучастно сидел в кресле, даже не глядя на жену, его лицо было воплощением спокойствия.
- Ну скажи, как ты узнал? вдруг спросила женщина. Хотя нет! Я и так знаю! Ты никогда не доверял мне, следил за мной и беспричинно ревновал! Подумаешь? Одно маленькое приключение, мимолетное ни к чему не обязывающее… Да и было оно давно! Откуда ты узнал про санаторий? Лидка рассказала?
Мужчина молчал, ни один мускул на лице его не дрогнул:
- Точно! Лидка! Она на тебя глаз давно положила, вот и растрепала. Лучшая подруга называется! Все! Я ухожу от тебя так и знай, мне не нужен муж, который спелся с моими подругами и следит за мной!
Она решительно хлопнула дверью.
Через некоторое время, в такой гнетущей тишине, мужчина сдержанно выпустил воздух, будто задерживал дыхание, потом взял телефон, набрал номер:
- Привет, Вась…
- Ой! Здорово! Ну и как прошло?
- Слушай, действительно действенный метод. Только знаешь, как трудно было?
- Я предупреждал. Ну, молодец что решился. Твоя тоже ушла?
- Ага, дверью хлопнула, тишина как в раю теперь! И столько всего оказывается у нее было! А я и не знал. Как ты и говорил, она сама все рассказала. Не выдержала.
- Хех! А всего-то и нужно было так это три дня просто молчать, на них это так действует!
 
01.11.2012 09:15  
Inima
Когда Аарон Израилевич умер, то попал в Рай. Перед воротами за столом с зелёным сукном сидел святой Пётр и жамкал руками мацу. Увидав пред собой новопреставленного, апостол вздохнул, видом своим выразил скорбь и сожаление, печально облизал пальцы, ещё раз вздохнул и придвинул к себе амбарную книгу с именами покойников. После чего дежурным голосом осведомился:
- В Христа веруешь?
Аарон Израилевич замер. Мало того, что он совсем не рассчитывал помирать, так ещё и тот свет оказался вдруг христианским Раем.
- Из еврейских мы, — проблеял нерешительно он, — Колено Давида.
- Обрезан хоть? – заинтересовался вдруг Пётр. – Фамилиё как?
- Кацман, — ответил Аарон Израилевич и полез уже было спускать штаны в доказательство своей богоизбранности.
- Кацман! – посмотрел укоризненно на него Пётр и погрозил пальцем.
Аарон Израилич немедленно покраснел в ответ и поспешно застегнул ремень на штанах. Апостол ещё немного покачал головой, осуждающе поцокал языком об нёбо и окунулся в изучение формуляров.
- В общем, Кацман, для еврейских в этом году квота исчерпана, — спустя час объявил Пётр, изучив толстенную папку инструкций-указов, — Поставлю вас в очередь на октябрь, а пока переждите в Чистилище. Заодно и очиститесь.
Кацман усиленно вспоминал всё, что читал про Чистилище. Название это звучало зловеще и пугало Аарона Израилича грядущими муками очищения. Интересно, как? – подумал он, но тут апостол выдал ему направление, что-то отметил в книге и указал рукой, в какую сторону двигаться.
По воскресеньям в Чистилище давали выходной. В принципе, режима как такового тут и не существовало, считалось, что души, попавшие в очищение, почти безгрешны и неопасны. Быстро освоившись тут, Аарон Израилич через неделю взял увольнительную, решив слетать привидением в Биробиджан, чтобы навестить родственников и дать знать, что с ним всё в порядке.
Дома фотография покойного висела на видном месте – посреди стены. Кацман удовлетворённо сдул с неё пыль, подышал на стекло и протёр портрет локтем. С изображения он смотрел на себя строго и даже немножко трагически, будто наперёд зная о случившемся позже несчастии. Жены уже не было, она, наверное, убежала с утра на рынок, а дочь, начиная с пятницы, как всегда шаталась неизвестно где. «Малолетняя проститутка», — в сердцах подумал Аарон Израилич, усевшись ждать за кухонный стол. На стареньких часах с кукушкой пробило девять утра.
В половине двенадцатого ночи за входной дверью послышался смех. Щёлкнул замок, в коридоре послышалась возня. Кацман, отсидевший за день всё, что возможно, вскочил и полетел на свет шестидесятиваттной лампочки. Повернувшись спиной, его вдова страстно целовалась взасос с каким-то грузином. Аарон Израилич задохнулся и обмер.
Волосатая рука грузина задрала юбку вдовы и искала что-то в трусах. Трусы были новые, кружевные, Кацман таких и не видал на супруге. Несмотря на большую разницу в возрасте и свою молодость, жена Аарона Израилича, в части касаемой нижнего белья, всегда одевалась скромно. Консервативно, как ханжески считал он.
К тому времени как Кацман немного пришёл в себя и прекратил пялиться на кружевные трусы, грузин развернул молодую вдову к себе спиной, наклонил и изготовился уже совершить непотребство. Сознание Аарона Израилича вновь помутилось. Женщина стонала в блаженственном предвкушении, вид её был настолько распутен, что привидение Кацмана вконец двинулось рассудком и, повинуясь безотчётной ярости рогоносца, яростно впилось в обнажённый левый сосок. Распутная вдова взвизгнула, выпучила от боли глаза и, увидав перед собой покачивающийся в дымке силуэт вонзившейся в грудь плешивой головы покойного мужа, схватилась за сердце и от неожиданности умерла.

Пётр устало ужинал и просматривал видео смерти вдовы. Кацман с женой стояли поодаль, друг на друга не поднимали глаза и ждали приговора. Сам Пётр задумчиво перематывал диск, не зная какое принять решение. Женщина не попадала под статью «Прелюбодейство», так как была уже месяц вдовой, а сам Кацман не вписывался в параметры «Не убий», так как на момент инцидента тот был уже трупом. Но Петру нестерпимо хотелось сослать в Ад обоих.
Гулявший обычно в это время у стен Рая прощённый всадник Понтий Пилат словно прочитал мысли Петра.
- Верни их обратно в мир, — хитро прищурившись, шепнул на ухо апостолу прокуратор. – И запрети разводиться. Сами себя накажут.
Пётр сначала неодобрительно посмотрел на Пилата, который вмешивался не в своё дело, а затем задумался, осознавая предложенный римским наместником совет. Глянув грядущее, Пётр обмер от восторга предстоящего наказания. Улыбка незамутнённого счастья озарила его лицо.
- Дарую вам долгую жизнь, — важно и торжественно сказал он супругам и, как только те испарились, захохотал что есть сил.

отсюда
 
03.12.2012 21:55  
OlegON
Цитата:
Вернувшись домой, я застал жену накрывающей стол к ужину, я взял ее руку и сказал, у меня есть к тебе разговор. Она села и спокойно начала есть. Я увидел боль в ее глазах. Я опешил и не знал, что сказать. Но я должен был сообщить ей, о чем я думал. "Я требую развод", начал я спокойно. Ее, казалось, не раздражали мои слова, вместо этого она спросила меня мягко, почему? Я увильнул от этого вопроса, что рассердило ее. Мое сердце уже принадлежало Джейн. Я не любил жену больше. Я просто жалел ее! На следующий день я возвратился домой очень поздно и нашел ее пишущей что-то за столом. Я не ужинал, я просто лег и очень быстро заснул, потому что я устал после богатого событиями дня с Джейн.
Утром она представила свои условия развода: она ничего не хотела от меня, но просила об месяце отсрочки перед разводом. Она просила, чтобы этот один месяц мы изо всех сил пытались жить максимально нормальной жизнью. Она привела очень простые причины: у нашего сына были экзамены через месяц, и она не хотела нарушить его подготовку нашим бракоразводным процессом. Мне это подходило. Но была еще одна просьба, она просила, чтобы я вспомнил начало семейных отношения, как я нес ее на руках в комнату в день нашей свадьбы. Она просила, чтобы каждое утро в течении месяца, я нес ее из нашей спальни к парадной двери на руках. Я подумал, что она сходила с ума. Только, чтобы сделать наши последние дни вместе терпимыми, я принял ее странное требование. У меня не было близости с женой, что еще раз подчеркивало мое намерение развода. Поэтому, когда я нес ее в первый день, мы казались неуклюжими. Наш сын со смехом хлопал: "Папа держит маму на руках". Его слова укололи меня. От спальни до гостиной, затем к двери, я шел более чем десять метров держа жену на руках. Она закрыла глаза и сказала мягко: "Не говори нашему сыну о разводе". Я кивал, чувствуя себя несколько расстроенным. Я опустил ее возле двери и она пошла на автобусную остановку, чтобы ехать на работу. Я поехал один в офис. Вошел наш сын и сказал, что пора выносить маму. Для него момент, когда папа сносит на руках его мать, стал основной частью жизни. Моя жена махнула сыну, чтобы тот подошел ближе, и крепко обняла его. Я отвернулся, потому что боялся, что мог передумать в эту последнюю минуту. Затем я взял ее на руки, когда шел из спальни, через гостиную, в прихожую. Ее рука окружила мою шею мягко и естественно. Я держал ее тело плотно; это было точно так же, как в день нашей свадьбы. Но ее намного более легкий вес делал меня грустным. В последний день, когда я держал ее на руках, я едва мог пошевелиться. Сын пошел в школу. А я все еще крепко держал ее и сказал, что я не замечал, что в наших семейных отношениях просто не хватало близости. Я поехал в офис и выпрыгнув из автомобиля, даже не закрыл дверь. Я боялся, что любая задержка заставит меня передумать... Я подымался наверх. Джейн открыла дверь, и я сказал ей: "Извини, Джейн, я больше не хочу разводиться". Джейн, казалось, внезапно проснулась. Она дала мне пощечину и затем захлопнула дверь и разрыдалась. Я спустился вниз и уехал. В цветочном магазине по пути домой, я заказал букет цветов для моей жены. Продавщица спросила меня, что написать на карте. Я улыбнулся и сказал: "Я буду выносить тебя на руках каждое утро, пока смерть не разлучит нас!!!". Тем вечером я приехал домой с цветами в руках и улыбкой на моем лице, и взлетев вверх по лестнице, нашел мою жену в постели - мертвой.
Моя жена боролась с РАКОМ в течение многих месяцев, а я был так занят Джейн, что даже не заметил этого. Она знала, что скоро умрет и хотела спасти меня от отрицательной реакции нашего сына, в случае, если бы мы развелись. По крайней мере, в глазах нашего сына - я - любящий муж...
Мелочи наших семейных отношений - то, что действительно имеет значение и это не особняк, не автомобиль, не деньги в банке. Поэтому найдите время для своей половинки и делайте те мелочи друг для друга, которые создают близость и семейные отношения. Пусть у вас будет действительно счастливая семья.
facebook
 
15.12.2012 11:53  
Inima
Нестор Михайлович Узунков грезил Анджелиной Джоли. До работы, после работы и во время работы. Ну, вы меня понимаете, да? Взрослые, вроде люди. На мелочи, типа плакатов на стенах и коллекцию вырезок из журналов он не разменивался… Стойка с ее фильмами на дисках была отполирована его трепетными влажными руками. Во время просмотров он шевелил губами. И страстно ненавидел ее партнеров. По фильму.

Жизнь обычного журналиста скучна и однообразна. Я бы даже сказал, уныла до безобразия. Интервью, совещания, сдача номера. И все по новой. Пять дней в неделю. Но Нестор Михайлович с гордостью смотрел на коллег. Они шли с работы к женам и любовницам. А его дома ждала Она. Он, усталый, садился на диван, с наслаждением вытягивал ноги и мечтал. О ее руках, которые принесут ему ужин, о том какой походкой она пройдет мимо него, случайно зацепив его бедром.

К этому моменту он уже судорожно сжимал в руках свой …
... пульт от DVD. После этого он вставлял диск, и мечты, как ни странно, сбывались.

Счастье всегда кончается по весьма прозаическим причинам. Пьяные школьники, на папиной машине умудрились сбить трансформаторную будку. Обошлось без жертв. Но DVD-плеер не выдержал такого скачка напряжения и сгорел. До зарплаты Нестору Михайловичу оставалась неделя. И пятьсот рублей денег.

А свой плеер Нестору Михайловичу никто не давал. А на полках стояли книги. Немые свидетели былого счастья. Купленные случайно. В основном на распродажах. Блуждающий взгляд безумца остановился на томике «Оккультизм и предметная магия».

Как ни странно легче всего было достать кровь девственницы. Школа. Окно в женской раздевалке. Просто, правда? Затвердив наизусть заклинания, Нестор Михайлович тщательно рисовал мелком, украденным в той же школе, пентаграмму. Рядом бил лопастями воздух офисный вентилятор. Отбивать запах серы.

Дьявол возник буднично. Без молний. Он уже сбился со счету в подобных сделках и внешние эффекты его не радовали.
Переспать с Джоли в теле её мужа? Да за ради бога. Хе-хе. В качестве бонуса могу предложить богатство, известность и молодость. Да и Джоли не испугается, когда на ней будет ерзать не чужой человек, а ее законный муж Брэд Пит…
Кончиком остро заточенного пера было взято необходимое количество крови клиента и подписан стандартный договор.

Нестор Михайлович был в полном восторге. Душа? Да черт, с нею, простите за каламбур. Зато под ним трепещет божественная Анджелина… А он сам с фигурой молодого бога, в теле ее мужа… Вот оно. Счастье. И впереди множество таких же прекрасных ночей. А иногда и дней.

Валерия Модестовна Штольц, библиотекарь при музее народного творчества малых народов г.Ханты-Мансийск, извиваясь и страстно постанывая под мускулистым телом Брэда Пита думала о том, что дьявол ее таки не обманул.
 
 


Опции темы



Часовой пояс GMT +3, время: 13:18.

Все в прочитанное - Календарь - RSS - - Карта - Вверх 👫 Яндекс.Метрика
Форум сделан на основе vBulletin®
Copyright ©2000 - 2016, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot и OlegON
В случае заимствования информации гипертекстовая индексируемая ссылка на Форум обязательна.